Яркое солнце плыло по небу, набирая высоту, когда подполковник въехал в расположение штаба дивизии, и был окликнут часовым.
Раздосадованному Ярунину,— забыл узнать «пропуск»,— пришлось слезть с лошади и пройти в палатку коменданта.
Комендант позвонил, и тотчас же примчался капитан Довганюк, офицер разведки дивизии. Довганюк радостно приветствовал подполковника и повёл его к своему блиндажу, по дороге сообщив:
— На передовой сегодня спокойно. В последних боях дивизия успешно потеснила противника. Гитлеровцы считают потери и едва ли опомнились; наши строят оборону. Строить приходится на глазах у противника, так что трудновато.
Они спустились в блиндаж. На бревёнчатых стенах еще болтались кое-где серые листы бумаги, покрывавшие их прежде; стоял чужой, неистребимый запах, который после себя оставляли фашисты.
Довганюк подробно рассказал о человеке, подозреваемом в шпионаже: речь шла о шофёре штаба, бежавшем недавно при странных обстоятельствах из фашистского плена.
Дневной свет едва пробивался в узкое окошечко блиндажа, и лицо говорившего Довганюка расплылось белым пятном,
— Вы-то как полагаете? — спросил его подполковник, когда Довганюк закончил.
— Я, товарищ подполковник, считал бы, что следует повременить и продолжать наблюдения: если поспешим и окажется, что ошиблись, спугнём того, кого ищем.
— Распорядитесь свет подать, — сказал Ярунин. Он встал с прибитой к полу скамейки и зашагал: два шага вперёд, два — назад. Поглядев на поставленную на стол ординарцем начищенную керосиновую лампу, улыбнулся:
— Богато живёте.
Довганюк польщённо потянулся к подполковнику.
— Вы же знаете, у меня всегда порядок, товарищ подполковник.
Довганюк был чёток и тщателен в работе, но не обладал тем творческим проникновением в явления, которое позволяет охватить явление в его частностях и в целом. Он не мог подсказать подполковнику решение. Арестовать, не имея полной уверенности в том, что арестовываешь того, кого ищешь, было неправильно и вредно для дела. Но на войне промедление недопустимо, и если в мирных условиях разведчику в его упорной, умной работе приходит на помощь время, здесь иногда остаются только опыт и интуиция.