— Это крах банковской системы. В текущем году россияне понабрали столько кредитов, что потратили в полтора раза больше, чем заработали.

— Значит, тем более, безопаснее вернуть нашим старикам их “гробовые” с советских сберкнижек. Третье: реформа уголовных наказаний. Амнистировать тех, кто сидит за мешок картошки. Есть прописанное в законе смягчающее обстоятельство: стечение тяжелых жизненных обстоятельств.

— Что же, понемногу воровать можно?

— Воровать вообще нельзя. Ни картошку, ни мобильники, ни кошельки в автобусах, ни миллионы из госбюджета. Просто если кто своровал мешок картошки, чтобы накормить детей, — его не надо сажать в тюрьму. Его нужно наказать — тот, у кого он украл картошку, может, сам едва сводит концы с концами! Отправить вора на принудительные работы, чтобы вернул потерпевшему четыре мешка картошки — и в то же время продолжал кормить собственную семью. А за миллион из госбюджета судить по другой статье — как за нанесение ущерба национальной безопасности. Ему придется сесть, чтоб другим неповадно было.

— Ты забыл, что и миллионы воровать, и судить будут все те же мрази. Они друг с другом договорятся, а посадят твоего голодного бедолагу.

— Те же мрази — не будут. Четвертое: закон о люстрации. Запрет чиновникам, занимавшим в администрации должности выше определенного уровня, поступать на государственную службу. Потому что эта администрация — антинародная, по сути даже оккупационная. И всех членов партии власти — по списку, всех — обязать написать объяснительную: как и почему они вступили в партию. Если докажет, что имело место принуждение, начальство, например, заставило, а активистом не был, — реабилитировать. Нет — тоже попадает под закон о люстрации.

— То, что ты сейчас предлагаешь, Ваня — это похлеще погромов. Ты только представь себе, что все это осуществится! Знаешь, ты смотри, пожалуй, не разглашай свои планы. А то одного бойца мы не досчитаемся. Тебя замочат.