Она протягивает руку, касается одеяла и тут же ее резко отдергивает, наткнувшись на что-то неестественное, мягкое, жуткое. Нервно тянет на себя одеяло. Под ним - скомканная пижама, набитая какой-то бесформенной массой, похожей на... А сам Антон? Вот его волосы, вот... Алла не может больше смотреть, отворачивается. Истерично пытается оттолкнуть от себя как можно дальше нечто, лежащее в ее постели. Затем вскакивает, с истошным криком распахивает входную дверь. Босая, в длинной футболке-ночнушке, несется по подъезду, почему-то наверх. И приходит в себя лишь через три этажа, представив на секунду, как жители десяти этажей, исходя ужасом и любопытством, вдруг начинают ломиться в ее квартиру.

Тоня, ее соседка Тоня, в отъезде и потому помощи ждать было не от кого.

Алла вернулась в квартиру. Одела только что неделю назад купленное по блату длинное импортное пальто прямо на ночную рубашку, сапоги на голую ногу и побежала на улицу, чтоб позвонить из телефона-автомата. Слава богу, когда-то записала телефон профессора, под руководством которого работал Антон.

Обрушила на него страшную новость, разрыдалась в трубку.

- Прошу вас об одном - почти строго произнес он, - не говорите никому о том, что случилось. Это необычная смерть. Я приеду, ждите меня.

И после секундной паузы добавил:

- Мне есть что вам рассказать.

Крупный, упитанный профессор молча осмотрел мертвого бесформенного Антона. Помял пальцами то, что когда-то было Антоновой рукой, покрытой рыжеватыми волосами, с длинными музыкальными пальцами, потом заговорил:

- Он был очень привязан к вам, Алла, и я знал об этом. Знал и о ваших проблемах, Антон поделился со мной. Знаете, что я ему посоветовал? Расстаться.