— Какой мальчик?

— Сирота, который показал тебе грушу.

— А, правда! Совсем забыл… Надобно бы велеть его накормить.

— Накормить! Только! — сказала графиня. — Ведь кто тебя не знает, может подумать, что ты неблагодарен, бесчувствен, что у тебя каменное сердце.

— Но что же больше могу я для него сделать? — спросил граф.

— Мне кажется, — отвечала жена, — что ты можешь дать ему вольную, прилично воспитать и устроить будущую судьбу его. Мне кажется, что мы даже обязаны все это сделать.

— И в самом деле, ты говоришь правду! Делай, как хочешь!

После этого разговора графиня послала за Остапом, которого едва могли найти в садовой караульной будке.

На другой день, одетый, накормленный, принятый в число дворовых, наш бедняжка совсем ожил.

Год спустя графиня послала его в школу, и таким образом, покинутый сирота мало-помалу становился дельным человеком.

Мржозовский с женою и детьми поехал в Подолию, приняв в управление разоренное имение. Граф никогда более уже о нем не вспоминал.

II

В один из прекрасных весенних дней по берлинскому публичному гулянью под липами, где вечером собирался весь высший круг, между множеством экипажей, народа и верховых, шли спокойно два молодых человека и как бы не обращали никакого внимания на все окружающее.

По светлым волосам, а еще более по характерным чертам лица можно было легко узнать, что в их жилах течет славянская кровь и что они гости и пришельцы среди германского света. Кроме того, заметно было, что молодые люди были разных сословий.

Они сели на лавку в печальном раздумье и равнодушно смотрели на экипажи, пешеходов и всадников, старавшихся отличиться перед щеголеватыми колясками прекрасных дам.

Старший из них, на первый взгляд, обращал внимание на себя благородными, аристократическими чертами лица.