— Не имею чем пахать, что пахать и что сеять.

— И в самом деле, ничего не посеяно?

— Не посеяно, ясновельможный пан, но Лейба обещает.

— Но что же нам делать? — сказала графиня. — Дом в развалинах, пустой, людей нет, здесь нельзя жить.

Граф потер себе лоб. Мржозовский стоял молча.

— Где, ваша милость, живете? — спросил граф.

— В двух комнатках, во флигеле.

— Ехать к флигелю!

Экипажи двинулись к флигелям. Тут граф, графиня, маленькая дочь их Мизя, нянюшки и слуги — все вышли. Разрушение произвело на всех сильное впечатление: все шептались вполголоса, оглядывались со страхом, а некоторые побежали опять в замок.

Ясновельможные граф и графиня пошли тоже взглянуть на барский дом.

Сурово и грустно прошел граф по комнатам. Жена его плакала, повиснув на его плече, ежеминутно останавливалась и ломала себе руки при виде своей любимой мебели — совершенно изломанной, своих комнат — обезображенных. Люди, следовавшие за господами, молча показывали друг другу то пули, то части обломков, то куски разорванных тканей. Мржозовский шел сзади, потупив голову.

Из дома граф направил шаги свои к балкону, ведущему в сад. Тут Мржозовский как будто чего-то испугался.

По сломанным ступенькам сошли они на луг, потом повернули направо по аллее. Управитель следовал за ними, люди тоже, Мржозовский только кряхтел неспокойно и вертелся во все стороны.

Пройдя темную аллею, приблизились к каменной лавке, устроенной под старым дубом. Граф взглянул на управителя.

— Людей с лопатами! — сказал он отрывисто.

Управитель провел рукою по лбу.

— Ясновельможный пан, незачем, — пробормотал он, заикаясь.

— Что? Как? Почему ваша милость знает, для чего я их требую?

— Сундука нет.

— Как нет! — воскликнул граф. — А почему вы знаете, что он тут был?

— Когда сюда явились австрийцы, — сказал, смешавшись, Мржозовский, — сейчас же стали искать денег, ломали стены, вынимали полы и, не найдя ничего, отправились копать в сад и нашли.