— Неужели у него нет родных или близких?

— Никого, ясновельможная пани! Родные Бондарчуков первые ушли из деревни и еще не возвращались.

— Как же он существовал?

— Как червячки и птички, ясновельможная пани.

— И даже зимой?

— И зимой.

— И во все последнее время никуда не уходил?

— Нет, постоянно был у замка.

— Но чем же он занимался?

— Не знаю, право. Днем он никогда почти не показывался. По ночам видали его бродящим по пустым хатам и стойлам, кормили его из милости, и я сам видал, как они давали ему вылизывать свои котелки.

— Бедное дитя! — отозвалась грустным голосом графиня. Граф в свою очередь, под бременем тягостной думы, тоже вздохнул, но по другой причине.

Затем настала минута молчания. Мальчик выглядывал на господ из-за кустов, вполовину согнувшись, с выпученными глазами, готовый, по-видимому, броситься в сторону, как дикий зверек.

Приблизившись к тому месту, где он спрятался, графиня стала звать его к себе.

— Поди сюда ко мне, дитя мое, поди!

Мальчик посмотрел на нее.

— Иди же к ясновельможной пани! — закричал Мржозовский, поднимая палку.

Остап при виде этой угрозы хотел было бежать, но, услыхав вторичный зов пани, решился выступить вперед, искоса посматривая на управителя. Тут уже во всем своем величии предстало взорам присутствовавших нищенское положение сироты.

У графини покатились слезы.

— О, — воскликнула она; — нам не должно жаловаться и роптать на судьбу при виде такой нищеты!

— Но это разница, — пробормотал граф, взглянув угрюмо. — Они для этого созданы.

— Муж! Как тебе не стыдно говорить подобные вещи! — прервала Анна.

— Иначе Бог не потерпел бы этого, — хладнокровно докончил граф.