— Почему?

— Как я уже объяснил мистеру Пласки, я не собираюсь впутываться в дело, которое поставит крест на последних днях моего отпуска.

Тут Мак улыбнулся еще шире:

— Но в конце концов все уладилось. Во Вьетнам я не вернусь: мне удалось добиться перевода, так что на некоторое время я останусь в Питтсфилде.

— Почему? — продолжал настаивать Сеймур.

— Из-за братишки. Ему четырнадцать лет, а я его единственный родственник.

— Армейские власти поступили очень великодушно, — добавил Пласки.

Сеймур, по всей видимости, плевать хотел на великодушие армейского начальства, его беспокоило совсем другое.

— Итак, вы решили сотрудничать с полицией, — прокомментировал он услышанное. — Расставшись с мистером Пласки, вы узнали хорошую новость, а затем, как добропорядочный гражданин, отправились в полицейское управление.

Болан по-прежнему улыбался:

— Вы, наверное, плохо слышите, а? Я вам сказал, что они заезжали за мной. Этим утром, когда я вышел из офиса мистера Пласки, за моей машиной уже стоял полицейский автомобиль. Они сказали, что меня хочет видеть какой-то детектив из уголовной полиции.

— Зачем?

— Любопытное совпадение, — мрачно заявил Болан. — Полицейский, который занижается делом «Триангл», ведет к тому же еще и следствие по делу смерти моих родителей. Он…

— Вашего отца тоже убили? — тут же задал вопрос Сеймур.

— Нет. Речь идет о самоубийстве. Нервный срыв или нечто в этом роде, — ответил Болан. — Не знаю точно. В последнее время отец был подавлен, болел и имел долги. Полицейский вспомнил, что он задолжал также фирме «Триангл». Естественно, у него возник вопрос: нет ли здесь какой-нибудь связи и не я ли ухлопал тех пятерых парней из «Триангл». Он хотел поговорить со мной на эту тему. Болан знал, что сильно рискует. Он снова улыбнулся.

— Но я не расплачиваюсь с долгами с помощью оружия. И вы это прекрасно знаете, — Мак повернулся к Пласки. — Как бы то ни было, я удовлетворил любопытство полицейского. Он поблагодарил меня за то, что я пришел, и мы расстались. Вот и все.