В общем, я все узнал. Я следил за ней до самого мотеля и видел, как затем туда направился какой-то тип. Когда он ушел, я решил взломать дверь, но она не была даже закрыта на ключ. Кинди, голая, сидела на постели и ревела. Она чуть не умерла от стыда, когда увидела меня, но потом пришла в себя и объяснила, что должна как можно быстрее вернуть деньги, иначе бандиты снова изобьют папу. Еще Кинди сказала, что ей дали только месяц, чтобы найти пятьсот долларов, и намекнули, как их можно заработать. Они все организовали и подослали к ней одного гада, какого-то Лео, чтобы он поговорил с ней. Лео брался поставлять ей клиентов. Он звонил и сообщал, где и когда. В тот день, когда я застукал ее, Кинди была со своим третьим клиентом. Тогда я сказал ей, чтобы она не смела больше заниматься такой гадостью, иначе, если папа узнает, ему будет очень плохо. Кинди ответила, что дело совсем не в том, заболеет папа или нет, просто она должна исполнить свой долг. Я не смог ее убедить бросить это грязное дело и тогда совершил большую глупость: обо всем рассказал отцу. Я знал, что он что-нибудь сделает и заставит ее покончить с этой мерзостью. О Боже! Мак, клянусь тебе, я даже не подозревал, что он так взбесится. Но случилось именно так. Он напоминал буйнопомешанного. Он мне так врезал, что я полетел на пол, а из глаз искры посыпались. Я лежал и смотрел, как он носится по дому и орет, словно псих. Ты знаешь, что я думаю? Мне кажется, что он что-то подозревал подобное, такой у него был странный взгляд, когда я ему все рассказал. Как бы тебе объяснить, Мак, в его глазах мелькнуло понимание. Но я никогда не видел его в таком состоянии. Отец снова схватил меня и надавал несколько оплеух, приговаривая сквозь слезы: „Скажи, что ты соврал! Скажи, что ты все выдумал!“

Тогда вмешалась Кинди. Она пыталась остановить его, и теперь они кричали и ругались вдвоем. Наконец отец отпустил меня. Дальше я не помню, о чем они говорили, но отец пробормотал: „Это ложь, не правда…“, а Кинди пыталась объяснить, что все это не так страшно и вообще не имеет большого значения. Ах, да, она говорила еще, что продаст душу дьяволу, если будет нужно, и что он, папа, для нее важнее, чем ложная мораль. Я думаю, что именно это явилось последней каплей. Он замолчал, и в этот самый момент вошла мама.