Быстро вбежала Юлия в комнату старушки и, поцеловав ее руку, стала на колени у скамеечки.

— Вот то-то набегалась! — отозвалась старушка добродушно, поглаживая девушку по головке.

— А как же и не бежать, — отвечала Юлия, положив головку на колени Старостины, — когда, представьте, бабушка, я спешила рассказать вам приключение.

— Приключение! Господи Иисусе! Разве же…

— Не тревожьтесь только, потому что решительно не отчего. Расскажу вам что-то очень хорошее и занимательное.

— Рассказывай же скорее, ты меня испугала.

— Представьте себе, милая бабушка, пошли мы с Машей в рощу, вот что за тополевой аллеей и, нарвав цветов, уселись отдыхать под дубами. Говорили, говорили, а того уж не скажу вам, о чем мы говорили, потому что вы не поняли бы меня и назвали ребенком, как вдруг шум, стук, топот…

— Господи! Что же это было?

— Прекрасный молодой человек, на отличной серой лошади, которая нас чуть не растоптала.

Старушка закрыла глаза.

— Но, послушайте, бабушка, всадник сдержал коня, извинился перед нами, сказал несколько слов и исчез из глаз, перепрыгнув канаву.

— Кто же это мог быть?

— И прекрасно, что неизвестно кто, — незнакомец, — и довольно.

— Молод? Стар?

— Натурально молодой и прекрасный собою.

— Ах ты, милая моя ветреница!

— А если бы знали, бабушка, что за мужественная осанка, как он сидит на коне, как идет к нему эта, даже простая одежда!

— И ты очень испугалась?

— Немножко. Маша, кажется, больше.

— Я?

— Не отпирайся! Меня это, по крайней мере, заняло, сейчас же развеселило, а ты еще до сих пор нахмурена.

— Когда же я бываю иначе? — тихо спросила подруга.

— Теперь, милая бабушка, — продолжала Юлия, целуя руку старухи, — этот незнакомец со своей лошадью так заехал ко мне в голову, что я должна непременно узнать, кто он?