— Между прочим, товарищи, — прогудел Игорь Тарасович, — прошу учесть, что отныне мы — островитяне! Робинзоны! Тебя, дедусь, случайно не Пятницей зовут?

— Хоть конем называй, да в телегу не запрягай! — отшутился дед. — Родитель назвал Петром, старуха кличет стариком, а туристы — как у кого язык подвешен: одни — Пятницей, а другие — Петром Потапычем.

Мы приняли намек к сведению.

Между тем моторист махнул на прощанье рукой, и катер отчалил.

Светило жаркое июльское солнце, но здесь оно было какое-то нежное, его лучи не обжигали, а ласкали; от огромной ванны озера веяло прохладой. Оглядываясь по сторонам и переговариваясь, мы по деревянной лестнице гуськом поднялись к домикам.

— Какие милые домики! — грудным голосом сказала Ксения Авдеевна. — Здесь, наверное, живет обслуживающий персонал, да?

— Здесь живут счастливые люди! — продекламировал Прыг-скок. — Перед ними вечно расстилается безбрежное озеро, над ними голубое небо и белые стада облаков…

— Я рада, что вам нравится это место, — удовлетворенно сказала Машенька. — Ведь здесь будем жить мы.

— То есть как? — всполошился Раков. — Уж не хотите ли вы сказать, что эти четыре сарая и есть санаторий?

Дед Потапыч крякнул.

— Не из бывших ли пажей его бывшего императорского величества будете? — ядовито спросил он.

— Молчи, старик! — высокомерно сказал Раков.

— Вы, наверное, пошутили, Машенька? — с легкой тревогой спросил Прыг-скок.

— Хороши шутки! — буркнул Раков.

— Однако где же санаторий? — забеспокоилась Ксения Авдеевна. — Где отдыхающие? Столовая? Лечебный корпус?

— Где почта, телеграф, телефон, метро? — быстро включился Юрик.

— Кафе «Мороженое», «Детский мир»? — немедленно добавил Шурик.

— Брысь отсюда! — прогремел Игорь Тарасович и погрозил кулаком братьям, которые, на ходу раздеваясь, бросились к озеру. — Однако, чадо мое, — озабоченно сказал он, — попрошу разъяснить некоторые туманные вещи. Правильно ли мы сообразили, что эти домики, которые выступавший передо мной коллега довольно безответственно обозвал сараями, и есть весь наш санаторий?