— Франсуа, ребенок ждет!

Роберваль поставил бокал и посмотрел на племянницу. На его губах и бороде блестели капельки эля. Он достал платок, отер рот и рыгнул.

— Настоящая красавица, — пробормотал он.

«Красавица» же надеялась, что он больше не будет ее обнимать. Она была нежным и ласковым ребенком, но частая смена настроений дяди пугала ее.

— Маргерит пора в свою комнату, — прошептала Бастин и приподнялась, чтобы проводить девочку.

Маргерит понял а, что теперь-то дядя наверняка поцелует ее, и почти почувствовала его колючие бакенбарды на своей щеке. Но он переключил свое внимание на Бастин.

— Останьтесь, де Лор. Нам нужно кое-что обсудить, — он великодушно махнул племяннице рукой.

Не дожидаясь повторного разрешения, девочка быстро поднялась и заторопилась из холла. Проникнувшись беспокойством своей няни, она даже не слышала ее слов.

— Иди в свою комнату, Маргерит! — словно заклиная, прошептала Бастин.

Проходя мимо ряда слуг, Маргерит замедлила шаг — и до нее донесся голос дяди, но его слова едва достигали ее сознания.

— Де Лор, мы подобрали пару для нашей красивой…

Маргерит добралась до галереи, из которой был виден зеленый двор, залитый солнцем. Девочка знала, что слуги сейчас заняты, прислуживая дяде, так что она осталась совершенно свободна. Ноги невольно понесли ее из мрачного коридора к дверям, ведущим в аллею, где, может быть… может быть, Пьер все еще ждал ее. Она могла показать ему свой новый наряд, она могла рассказать ему о дяде — Пьер был единственным, кому она сейчас доверяла — если только он все еще ждал ее.