Следы в таком уединенном месте очень меня заинтересовали, и я несколько минут их рассматривал, раздумывая, кто бы мог здесь быть.

Однако, так и не решив этого вопроса, я вынужден был продолжать идти к своему челноку. Я снова стал продираться сквозь чащу и, дойдя до берега, окликнул Джека. Он отозвался. Я пошел на голос и вскоре был уже возле челнока.

— Мой очень доволен, масса, что вы вернулись целы и невредимы, — сказал негр на своем ломаном языке, когда я сел в челнок.

— А разве что-то могло случиться? — спросил я, удивленный его тоном и той поспешностью, с которой он отчалил от берега.

— О, на этом острове нечисто!

— Как нечисто?

— Не знаю, масса, не знаю. Но говорят, что ночью там видели дьявола. Мне самому это говорили рабы массы Брадлея. Его плантации недалеко отсюда, по другую сторону только, но никто из его негров сюда не ходит.

— Так как же они это знают?

— Не знаю, масса, не знаю. Никто не решается ходить на этот остров. Только это уж точно, что дьявол часто здесь высаживается.

Теперь я понял, почему мой черный спутник ехал со мной с такой неохотой.

Я не мог не посмеяться над его суеверием и стал упрекать его, почему он не сказал мне этого раньше, ведь я мог получше осмотреть это любопытное владение дьявола.

Потом я подумал о криках орлов, о царствующей на острове темноте, о лагуне и челноке, привязанном на берегу; мне вспомнились эти переплетенные лианами и испанским мхом ветви, и я перестал удивляться суеверию бедных негров соседних плантаций и страху моего спутника.

Мрачный вид этого места мог легко внушить ужас суеверным по природе неграм. Но, очевидно, брошенный челнок и другие особенности, которые я заметил, могли бы при более тщательном осмотре подсказать мне, кто же тот демон, который, по мнению Джека и его знакомых с Брадлеевой плантации, избрал это место под свою резиденцию.