Она перестала разговаривать со мной, в обращении же с домашними выбирала между злостью и яростью. Дом затаился. Высшего напряжения ситуация достигла в один из вечеров, когда Бэсси потребовала, чтобы я вносил деньги за питание. Тут мы увидели второе лицо добряка Джонатана. Его рык разнёсся по всему дому! Он побагровел, вцепился пальцами в край стола и принялся бросать в лицо опешившей жене гневные выкрики, из которых я запомнил лишь то, что дело придумал Том, и организовал его Том, и сыновья Лея имеют теперь кучу гиней

Жизнь в доме после этого стала спокойней, но напряжение не исчезло. Не спасло даже то, что остатками черепицы мы покрыли несколько скатов на наших собственных дворовых постройках. Как нарочно, в течение зимы к нам несколько раз поступали заказы на черепицу, и неизбежные разговоры о будущих доходах приводили Бэсси в состояние тихого бешенства.

В декабре мне исполнилось шестнадцать лет.

Артель моя отработала ещё одно лето, и наступила уже ожидаемая мною развязка. Как вода подмывает каменную стену, так Бэсси сточила мужа. Осенью, после завершения всех работ, снова пришла пора подводить итоги. Мы выложили на стол вырученные деньги, и Джонатан от имени всех сделал мне предложение – забрать всю эту сумму себе… и выйти из дела.

– Пойми, Том, – говорил он, – самому и стыдно, и тяжело, но выхода нет. Бэсси считает, что ребята вполне уже сами могут делать черепицу, и здесь она, наверно, права. А у тебя набирается солидный капитал, да плюс твоя голова – ты придумаешь и откроешь новое дело!

Помощники мои молчали, пряча глаза, ждали, что я отвечу. Джонатан вздохнул и закончил:

– А иначе Бэсси не даст нам житья, убей меня гром…

Это было нехорошо. Это было неправильно. Даже если жена не даёт тебе жизни – это не оправдание. Возникли сложности – так прикрой лавочку вовсе, но не предлагай принудительного отступного с тем, чтобы забрать чужую идею себе! Сам я так никогда бы не поступил. Однако вслух я как можно спокойнее сказал: