— Это ваше дело. — Я встал. — А я не хочу в это ввязываться.

— Ну, ну, не будем ссориться! — Он вскочил с места и схватил меня за руку. — Нет так нет! Но ведь остается криминальный аспект дела, то, чем вы занимались до сих пор. Вы ведь не бросите, правда?

— Ну, а если окажется, что ваша жена причастна к убийству Мэйна? Что тогда?

— Тогда, — он пожал плечами и развел руками, — этим будет заниматься суд.

— Ясно. Что ж, наш договор остается в силе, но лишь при условии, что вы не станете допытываться о том, что не связано с вашим «криминальным аспектом».

— Чудесно. И я понимаю, что в случае чего вы не можете исключить из дела мою жену.

Я кивнул. Он снова схватил меня за руку и похлопал по плечу. Я высвободился и вернулся в агентство.

Там меня ждала записка: просили позвонить Хэкену. Позвонил.

— Банки Даль никак не связан с делом Мэйна, — сообщил Хэкен. — Они с Беном-Кашлюном в тот вечер устроили попойку в заведении на Восемнадцатой улице. Были там с десяти, а в два ночи учинили дебош, и их вышвырнули. Это установлено точно.

Я поблагодарил Хэкена, позвонил в резиденцию Ганжена и спросил миссис Ганжен, сможет ли она меня принять, так как мне необходимо поговорить с ней.

— Вот как, — сказала она. — Пожалуй, это было ее излюбленное выражение.

Я поймал такси и отправился к ней с фотографиями Даля и Уилла, по пути продумывая, что буду врать жене своего клиента, чтобы получить необходимую информацию.

Метрах в ста пятидесяти от дома Ганжена стоял автомобиль Дика Фоли.

Худая горничная с землистым лицом отворила мне дверь и провела в гостиную на втором этаже. Когда я вошел, миссис Ганжен отложила «Солнце тоже восходит» и сигаретой, которую держала в руке, указала на стул. Одетая в оранжевое персидское платье, она сидела в обтянутом парчой кресле, заложив ногу на ногу, и как никогда была похожа на дорогую куклу.