– Пусто, клянусь дьяволом! – воскликнул Джон Гувер, ударив кулаком в ладонь. – Я этого и ожидал! Как только они додумались до такого, ведь в нем не было ни единой щели? Наклонись-ка сюда да высеки огонь, а то здесь темно, как в Гадесе.
Они склонились над разбитым алтарем, на мгновение вспыхнул огонек, затем оба выпрямились.
– Я ничего не увидел, – проворчал Беллефонт, пряча огниво, – а ты?
– Ничего, кроме одного большого красного камня, – мрачно ответил Гувер. – Но, может быть, под ним есть еще один тайник.
Он опять нагнулся и пошарил рукой внутри алтаря.
– Дьявольщина! Этот проклятый камень, похоже, крепко сидит там, будто его что-то держит... вот... еще немного... он поддается...
Его слова заглушил громкий скрип железных рычагов; казалось, что звук идет снаружи, и все мы невольно взглянули наверх. Оба буканьера испустили вопль ужаса, воздев руки к небу, и огромный камень в центре крыши рухнул вниз. Колонна, алтарь и лестница превратились в груду красных развалин.
Оглушенные невероятным грохотом, Элен и я, не отрываясь, с ужасом смотрели на груду каменных обломков посреди зала. Из-под них ручьем текла кровь. По прошествии довольно долгого времени я наконец опомнился, освободился от веревок и отвязал девушку. Мы вышли из этого замка смерти, и мне показалось, что нет на свете ничего слаще свежего воздуха и дневного света, хотя пахло болотной гнилью, а солнечный свет почти не пробивался сквозь густую листву. Внезапно меня охватила слабость; я упал и провалился в черноту.
День последний
Что-то капнуло мне на лоб, и я открыл глаза.