Ив опять стал пересчитывать монеты и заговорил, точно обращаясь к ним:

– Это правда, я нашел их случайно. Но интересно знать, нашел ли бы я их, если бы валялся на песке или глазел целый день на море, как некоторые люди. Нет! Я собирал сухой хворост, я работал и, работая, набрел на находку:

– Ну, так и береги ее, – сказал Гаспар и, отвернувшись, пошел к морю. Пройдя несколько шагов вдоль берега, он остановился. Про монеты он сразу забыл, на в нем с новой силой ожила вражда к Иву из-за Ани-зетты. Потом он снова вспомнил про монеты и в душе его постепенно сложился чудовищный образ Ива, врага, которого он ненавидит и который ненавидит его.

Солнце было уже близко к закату, и чайки, умолкнув на время, снова подняли крик. Гаспару казалось, что они смеются над ним и кричат: «Ив! Ив! Ив!» Он повернулся и пошел в том направлении, где сидел его недавний друг. Стиснув зубы и заложив руки в карманы, Гаспар круто остановился перед счастливым соперником и, продолжая свои мысли вслух, сказал:

– Ты – вор! Дурак я, что связался с такой собакой!

Ив поднялся. Его трудно было вывести из себя, но в гневе он был страшен. Пояс с монетами лежал у его ног.

– Ты что сказал?

– Сказал, что сказал, – ответил Гаспар.

– Брось это! – крикнул Ив, видя, что Гаспар вынул нож из-за пояса.

Гаспар, казалось, обезумел от гнева и перестал владеть собой. Но это была высшая точка его гнева. Еще минута – и он спрятал бы нож и все обошлось бы мирно, если бы Ив не произнес в это время одного обидного слова, короткого односложного слова, которое часто говорится в шутку, но, сказанное в гневе, действует хуже удара.

Гаспар как ужаленный отскочил назад, потом в его руке сверкнул нож, и Ив упал на песок.

Нож попал прямо в яремную вену на шее. Это был смертельный удар. Обезумевший, ослепленный Гаспар ничего этого не знал и бросился на своего противника со сжатыми кулаками, ожидая, что тот вскочит и будет драться.

И вдруг он увидел, что Ив умирает. Умирает неизвестно отчего, потому что нож лежал совершенно чистым, а на теле Ива не было никакой раны, если не считать царапины на шее, из которой толчками вытекала на песок кровь.