— Передай ему, что пускай спасибо скажет, что вообще подобрали, — отвечал водитель. — Я другим водителям расскажу, он завтра отсюда вообще не уедет!

На том и разошлись. Я предложил доплатить за немца, но водителя интересовали не деньги, а само странное поведение буржуина. Тут все вместе мы пошли в кафе — там была весьма живописная картина: при свете керосинки сидели на возвышениях четыре-пять старцев с бородками, в киргизских шапках, и ели мясной густой суп. Нам тоже налили; водитель угостил и странного немца.

— Если бы там не был лагман [суп], он бы заплакал, — произнёс водитель, — а слово своё надо держать.

Немец остался в Каракуле, а мы продолжили ночной путь под звёздами Памира. Здесь уже не было таких крутых перевалов, дорога была когда-то заасфальтирована, и покрытие ещё не было разбито, так как машин тут мало. Как-то незаметно прошли высочайший перевал в Союзе — пер. Ак-Байтал (4655 м) и прибыли, в два-тридцать ночи, в освещённый луной и звёздами посёлок Мургаб, самый высокогорный райцентр в СССР.

У водителя здесь обитали друзья, да и вообще у всех водителей, что ездят годами по Памирской трассе, должны быть знакомые в каждом посёлке. Но мы не решились будить друзей в такое время. Заехали во двор, выключили мотор и заночевали: Кабул со своим сыном — в кабине, а я — в спальнике, под звёздами Памира, в порожнем кузове рядом стоящего самосвала.

В первый раз в жизни я оказался в высокогорье. Я никогда раньше не поднимался ни автостопом, ни пешком выше 3500 м, а самые высокогорные населённые пункты, где я был до этого, находились на отметке 3000 метров (в Эфиопии и в Афганистане). В этой поездке мне довелось побить личный рекорд высокогорности на целый километр, и, более того, пройти в горах большие расстояния пешком. Но об этом будет рассказано в своём месте.

17 августа, среда. Мургаб—Харгуши—Лянгар