— А почему? Почему, сэр? — взволнованно спросил Гопал. Впервые за все время он осмелился задать вопрос режиссеру.

— Потому, что вы услышали по телефону ужасное известие.

— А что, сэр? — спросил Гопал.

— Пусть это вас не волнует. Не тратьте сил на лишние вопросы.

— И от этого ужасного известия я падаю в обморок? — спросил Гопал. Слабая надежда еще трепетала в его сердце.

— Нет, — отрезал режиссер. — Вы падаете замертво.

Он продолжал давать мелкие указания — как должна выскользнуть из руки телефонная трубка, куда должна упасть голова Гопала, как именно дернется его рука и так далее. Он подошел к Гопалу и тихонько постучал его по лбу. Он обращался с телом Гопала, как с манекеном, толкал его голову назад, вертел в разные стороны.

— Послушайте! С чего это у вас такой несчастный вид? — спросил вдруг режиссер. Но Гопал не решался ответить.

Режиссер на минуту задумался. Гопал стал надеяться, что тот прочтет его мысли. Режиссер заговорил:

— А может, было бы лучше…

Гопал с надеждой ловил его слова. Наконец-то этот человек сжалился над ним. Режиссер продолжал:

— …упасть лицом вниз и раскинуть руки?

— В обмороке? — еще раз спросил Гопал.

— Да нет же, вы умираете. Сердце не выдержало потрясения, — сказал режиссер.

Рука Гопала невольно прижалась к сердцу. Нет, пока еще бьется. Он поднял глаза на режиссера. Тот стоял над ним, не зная снисхождения, и ждал ответа. «Этот человек — вылитый Яма, бог смерти, — подумал Гопал. — Да он меня придушит, если я не умру по его приказу! Вот влип!» Он жалобно спросил:

— А вы не можете изменить сценарий, сэр?

Прямо ему в лицо, обжигая, светил огромный прожектор.

Дальше, оттуда, где сгущалась тень, на него глазели какие-то люди: рабочие, механики, осветители.