— Вы до армии когда-нибудь летали? — спросил он ее.

— Нет, не приходилось.

Он покачал головой.

— А я думал, летали. Ориентируетесь хорошо.

— Где там, — махнула рукой Женя, — ничего не успеваю в полете.

— Для этого нужен навык, — наставительно сказал летчик, рассматривая папиросу. Он затянулся, помолчал немного и неожиданно спросил: — А на танцы вы ходите?

— На танцы? — Женя, откинув голову, засмеялась. — Нет, не хожу на танцы. Я не танцую.

Летчик остался серьезным, только повел бровью, глядя на огонек папиросы, вспыхивающей на ветру. Он приготовился было еще о чем-то спросить, но раздумал, заметив, что Женя смотрит на него иронически.

— Ну, я пойду. Спасибо за полет, — сказала Женя и, повернувшись ко мне, посоветовала: — Ты не очень высовывайся из кабины. Ветер ледяной.

Она передвинула планшет на бок, сунула руки поглубже в краги, сделала два шага и остановилась, вспомнив о чем-то.

— Да, вот что, — сказала она, обращаясь к летчику, — у меня к вам вопрос: почему вы не сразу изменили курс, когда я дала вам поправку на восемнадцать градусов? Это было на втором отрезке маршрута.

Летчик явно обрадовался, что Женя не ушла. Лицо его просияло, но тут же он замялся, не зная, как ответить. После неловкой паузы он развел руками и смущенно улыбнулся. Чувствуя, что Жене нужно говорить только правду, он посмотрел ей в глаза и спросил:

— Сказать честно?

— Честно.

— Просто не поверил. Думал, вы ошиблись. Опыта у вас маловато.

— Но как же! Ветер боковой, сильный. Да и высчитала я точно.

— Потом-то я убедился…