В соседнем полку погиб летчик. Истребитель. Его смертельно ранило в бою. Он дрался над Ростовом. Один против трех «мессершмиттов».

Раненный, он привел дымящийся самолет на свой аэродром и посадил его. А когда к самолету подбежали, чтобы вытащить летчика, оказалось, что он был мертв…

Вечером его хоронили. Нельзя было ждать — войска наши отступали, и на следующий день могло быть уже поздно.

Никто из нас не знал этого летчика.

Парторг Мария Ивановна Рунт пришла и сказала нам:

— Пойдемте хоронить. У них в полку осталось совсем мало народу: каждый день потери. Почти всех перебили…

Мы уже укладывались спать в большом и неуютном сарае, который прозвали гостиницей «Крылатая лошадь». Погода стояла нелетная.

Одевшись, вышли. Небо было сплошь затянуто тучами, собиралась гроза. Мы направились к окраине станицы, где на телеге уже стоял гроб.

Полил дождь. Небо раскололось первым громовым раскатом. Причудливыми зигзагами вспыхивали молнии. В темноте мы шли за телегой по скользкой глинистой дороге. Хлюпала вода. Хлюпала под колесами, хлюпала в сапогах. Все промокли до нитки.

В тишине раздался голос Марии Ивановны:

— Товарищи, прячьте подальше партийные и комсомольские билеты!

Медленно мы шли мимо аэродрома, мимо гостиницы «Крылатая лошадь», в поле… Под проливным дождем. И молнии озаряли шествие.

Уныло брела тощая лошадка, покорно кивая головой. Телега раскачивалась на ухабах, и хлюпала под колесами вода.