К северу от Мочи начинались негрские племена. Не имея возможности серьезно познакомиться с этими областями, мне хотелось хоть поверхностно взглянуть на них и поэтому, не смотря на убеждения слуги вернуться, я двинулся дальше. Солнце уже заходило, а лес не прекращался, и следов жилья никаких не было. Но вот в чаще послышался говор, мы пошли на него, и через полчаса оказались среди собирателей кофе. Это была жена абиссинского шума по ту сторону Баро, которая, собрав всех оставшихся солдат мужа, рискнула переправиться через реку собирать кофе. У входа в шалаш, покрытого банановыми листьями, трещал костер, а кругом его сидели человек 15 абиссинцев и вполголоса болтали. Наш приезд сильно изумил их. В шалаше, куда провели меня, я увидел смелую начальницу этого маленького отряда. Очень красивая, с почти белой кожей, она полулежала на постели и кормила грудью ребенка. Меня угостили лепешкой из кукурузы и только что собранным кофе, это была вся их провизия. Весело болтая, мы просидели почти до наступления нового года.

Мой отъезд произвел в городе страшный переполох. Фитаурари Вальде Айб поднял всех на ноги и послал за мной. Он не на шутку испугался, боясь, чтобы со мной чего-нибудь не случилось.

На следующий день, попрощавшись с хозяйкой, я направился к границе Мочи. Проехав некоторое расстояние по истребленной войною местности, мы повернули к северу и достигли крайнего абиссинского наблюдательного пункта Альга. Это было нечто вроде маленькой крепости, окруженной глубоким рвом с перекинутым через него мостиком. Там находился карауль, который остановил нас именем Менелика и не впускал до тех пор, пока не пришел коменданта и, узнав кто я, не впустил меня. В Альге меня нагнала часть высланных фитаурари людей с каньязмачем Сентаюхом и азаджем Дубаля. Они просили меня вернуться, говоря, что я рискую быть убитым и этим погублю их. На следующий день, взяв направление на север по скату гор, мы дошли после очень трудного перехода до Сале, пограничной с негрскими племенами области.