Дорога была знакомая и мы двигались быстро. С нами было несколько галет и несколько фунтов ячменю, запас которого мы пополняли в местах остановок. Порядок движения был следующий: покормив на рассвете мулов, мы выступали в 6 часов утра и шли, где местность позволяла, рысью, в противном случае— шагом или пешком, до 12 или 1 часа. Затем в полдень делали маленький привал и продолжали движение до захода солнца, проезжая таким образом, в зависимости от дороги, от 90 до 110 верст в сутки. На четвертые сутки 1-го февраля, сделав за это время 350–370 верст, я к вечеру прибыл в столицу и остановился у г. Мондона.

На следующий день по приезде я был принять императором. Он очень интересовался моим путешествием и удивлялся быстроте пробега, относительно же экспедиции сказал мне, что она не состоится, так как Абдурахман выразил готовность покориться и согласился на требование негуса приехать лично или прислать в Адис Абабу отца для выражения покорности.

Через несколько дней пришли неутешительные вести от раса Вальде Георгиса, находившегося в походе против Каффы, и император приказал Демесье идти со своими войсками к нему на помощь. Узнав об этом, я обратился к нему с прежней просьбой, но негус уклонился, мотивируя свой отказ опасением чтобы я не погиб в его стране. Все эти войска участвовали и в Итальянской войне; у многих убиты там родственники и друзья. Зная, что аббисинцы мало делают различия между белыми, император очень опасался, что могут найтись такие, которые воспользуются случаем отомстить за смерть своего друга или родственника, и в день боя пристрелят меня сзади. Несмотря на мои убеждения, что я беру все последствия на свою ответственность, он остался непреклонным — пришлось помириться с горькой мыслью быть так близко от войны и не принять в ней участия.

11-го февраля прибыли мои мулы и слуги, а 13-го февраля я отправился налегке на охоту на слонов к дадьязмачу Габро Егзиабееру в Леку.