У входа было навалено несколько куч камня и на них наброшены пучки высохшей травы, клочки материй, зерна кофе и несколько бус и раковинок. Это галласы умаливали жертвами лихорадку, чтобы она прошла мимо их домов. Долина Дидессы одна из самых лихорадочных. Лихорадка тут особенно сильна, и ежегодно уносит много жертв. Но болезнь бывает только от мая — июня до октября — ноября. Другое вредное свойство этой местности то, что всякая маленькая рана легко обращается в язву; почти все население поражено ими.

Ночью я разослал всех на поиски мулов и груза, но разыскать их и соединиться удалось только к 12 часам следующего дня и мы заночевали в доме встретившего нас шума дадьязмача Тасамы, Ато Балайнеха. Он занимает должность судьи — уамбыр — половины владения дадьязмача Тасамы, находящейся между реками Дидесса и Габа. Но его главная обязанность, кроме управления собственным участком, — наблюдение за правильностью взимания податей другими шумами. И тут, как и раньше, я был принять крайне радушно. Между прочим, Ато Балайнех воспользовался тем, что представился законный случай собрать дурго с галласов, и потребовал в десять раз больше, чем было надо, а когда те части не донесли, то он заковал их начальника. По моим настояниям, последний был освобожден.

Ато Балайнех — интересный тип абиссинца старого закала: сухой, живой, иногда жестокий, по-видимому храбрый, не такой утонченно-вежливый, как нынешние придворные императора (когда они этого хотят по крайней мере), грубый и гордый, но в то же время готовый, в случае надобности, целовать вам ноги и попрошайничать. Он участвовал в последней экспедиции в Ауссу и, как утверждает, убил 32 данакиля. Стрелять он не умеет, а пользуется исключительно копьем.

По ту сторону Дидессы дорога поворачивает к юго-западу, и местность резко меняется. Тут все сплошь покрыто лесом и кустарником. Возвышенная и холмистая местность перерезана узкими, глубокими долинами, в которых спускающиеся с вершин Каффы многочисленные речки несут в Баро или Габу свои чистые, как хрусталь, воды.