— Эндрю, не забывай, я не веду в газете колонку советов по личным делам! — решительно возразила Пенни. — Кстати, даже если бы ты и не был женат, мы бы с тобой вместе не ужились: пусть я и не нянчусь со взрослыми обеспеченными лоботрясами, которые любят ездить в круизы, зато я все время провожу здесь, на конюшне.

— Моя милая старушка мама, — кротко заметил Эндрю, — часто читала романы в мягкой обложке… Так вот, герои в них женились по любви.

— Я не читаю романов в мягкой обложке — кстати, и ты тоже!

Он поморщился и закатил глаза:

— Жестокий, жестокий мир!

— Вот именно. Какой уж есть…

Дверной проем загородила чья-то тень. Оба подняли головы.

— Опять дождь, — сухо сообщила Селина Фоскотт. — Султана мы отвели в денник. Чарли сейчас его расседлывает. А вот и она!

Девочка с трудом перешагнула порог, сгибаясь под тяжестью седла. Сзади по грязи волочилась уздечка.

— Бросай все сюда! — распорядилась мамаша. — Ну как, порядок?

Последний вопрос относился к Пенни. Но та не успела заметить, что снаряжение в грязь лучше не бросать.

— Извините, нам пора, — заявила Селина. — Чарли, бегом в машину! Может, мы приедем завтра, если погода не испортится окончательно. А если испортится… тогда ждите нас в следующие выходные. — Мамаша Фоскотт развернулась и быстро зашагала прочь.

— Теперь понимаешь, о чем я? — прошептала Пенни. — Султана кое-как запихали в денник, кое-как расседлали, а снаряжение швырнули на пол в амуничной… Она даже не заикнулась о том, чтобы вычистить пони, расчесать ему гриву и хвост, раскрючковать копыта… Кстати, и снаряжение не чищено! — Она посмотрела на лежащее на полу седло и вздохнула. — Все бросили на меня и на Линдси.