— Пробей его по базе, — посоветовала Джесс. — И заодно его ферму — она называется «Сверчок». Может, здесь еще что-то когда-то происходило?

Фил поднял брови и окинул двор выразительным взглядом.

— Скупка краденого? — предположил он.

— Не обязательно. Скорее всего, штраф за вождение без акцизного диска или с просроченной страховкой. Я вовсе не считаю его врагом народа номер один. Но не сомневаюсь: ему уже приходилось иметь дело с полицией. Что-то он подозрительно сильно нервничает.

— По-моему, — заявил Фил, у которого, как ни крути, день выдался пропащий, — вряд ли нам от него будет толк. Здесь, в деревне, все друг друга знают и стоят друг за друга горой. Деревенские терпеть не могут, когда чужаки суют нос в их дела. Это надо же — писать не умеет!

Джесс вздохнула, сдерживая раздражение:

— Он мог остаться неграмотным по многим причинам. Судя по всему, он немолод — ему уже за шестьдесят. Раньше детям, которые плохо писали, почти не ставили диагноз «дислексия». Вот тебе одна причина. А может быть, редко ходил в школу. Например, должен был помогать родителям на ферме… Мы не знаем. И не забывай, неграмотный — не значит дурак. Согласна, он чудной старик, не хочет распространяться о своих делишках — тоже вполне понятно. Но как только до него дойдет, что нас не волнует, где он добывает свои старые плиты и стиральные машины, он, может быть, разговорится.

— Слушай-ка! — воскликнул Мортон. — Если он не умеет писать, то и читать, наверное, тоже не умеет. Как же он прочтет свои показания, перед тем как подписать их?

— Фил, вспомни должностную инструкцию. Зачитай ему протокол вслух, а внизу припиши, что протокол зачитан тобой, и не забудь указать, что ты же записывал показания. Сделай примечание, что свидетель неграмотен, а потом распишись сам, проставь дату и время.

— Он спрашивает, можно ли ему ехать домой. Я записал его адрес. Он вон там живет. — Мортон махнул рукой в сторону вершины холма. — Говорит, его дом у самой развилки с грунтовой дорогой и стоит отдельно от других.