Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что в крошечном помещении сидят трое, а с ее приходом места вообще не осталось. Одной из присутствующих оказалась молодая женщина, примерно ее ровесница, очень по-английски привлекательная. Она и сама немного напоминала лошадку, с длинными светло-каштановыми волосами, стянутыми в конский хвост. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял мужчина в бриджах для верховой езды, сапогах и свитере поверх клетчатой рубашки. Джесс решила, что ему под сорок или немного за сорок. На клиента он никак не походил. Уж слишком уверенно он чувствовал себя в тесной конторе. Последней, ближе всех у двери, сидела женщина неопределенного возраста. Внешность ее Джесс довольно четко определила про себя одним словом — «усохшая». Лицо обветренное, фигура сухая — ни грамма лишнего жира. Волосы жесткие, как проволока, и стоят дыбом, одежда изрядно поношенная. На вновь вошедшую она посмотрела так, словно это была провинившаяся подчиненная.

Зато молодая женщина за столом как будто даже обрадовалась, увидев Джесс, но вместе с тем и насторожилась. В общем, на ее лице отразились противоречивые чувства.

— Да? — сказала она. Джесс решила, что это и есть Пенни Говер. Слава богу, хозяйка конюшни — не усохшая!

Не дожидаясь ответа Джесс, мужчина отошел от стены, широко улыбнулся и сказал:

— Это полиция. У тебя облава, Пен!

— Полиция? — тут же встрепенулась жилистая особа. — Вы насчет той ерунды, что приключилась в «Сверчке»?

Не отвечая, Джесс достала служебное удостоверение и предъявила всем. Ее привело в замешательство то, что она так быстро была разоблачена. Такое случалось не впервые, пора бы уже и привыкнуть. Должно быть, они ждали прихода полиции — после того, что случилось на ферме. И теперь Джесс, как и многие ее коллеги в штатском, с удивлением констатировала: народ отлично научился распознавать стражей порядка!