Никита Кузьмич во дворе не задержался. Через несколько минут он вернулся, крепко закрыл дверь изнутри и потушил везде свет. Судя по наступившей затем тишине, Коля решил, что он лег спать…

Проснулся Коля от приглушенного говора. За окном была глухая, темная ночь. Сквозь двери не проникал даже слабый луч света. Видимо, двери из соседней комнаты в прихожую были прикрыты.

Сон мгновенно пропал, и Коля прижался ухом к замочной скважине. Да, несомненно говорят двое. Глухой, незнакомый голос и скрипучий, принадлежащий дяде Никите. Но ни одного слова не разобрать.

Коля приложил ухо к стене, поближе к печке; она отапливала две комнаты: ту, в которой сейчас находился Коля, и соседнюю, где дядя Никита разговаривал с каким-то незнакомым человеком. Уже одно то, что разговор происходил глубокой ночью, заставило Колю насторожиться. О чем они говорят? Наверное, замышляют что-нибудь недоброе. Здесь, в углу, где стена упиралась в печку, было слышно немного лучше, но все же слова звучали неразборчиво.

Тогда Колю вдруг осенило: а что, если сунуть голову в печку?

Затея удалась. Очевидно, на противоположной стенке печки была открыта вьюшка, голоса теперь были слышны совершенно отчетливо.

— И ты убежден в этом? — спросил густой, низкий голос, который показался Коле знакомым.

— Вполне убежден, — ответил дядя Никита.

— Ты проверил?

— Проверил.

За стеной промолчали.

— А кто его видел, кроме Коли? — спросил тот же низкий голос.

— Еще трое… Но те будут молчать… Он чуть не выдал себя, когда упал на площади.