Коля чуть не крикнул от радости. Конечно же, это голос Геннадия Андреевича, одного из учителей школы, в которой он учился!
Может быть, сейчас закричать, затопать ногами, позвать его на помощь? Рассказать всю правду о дяде Никите? Ну, а если дядя Никита убьет Геннадия Андреевича, когда увидит, что тот о нем все знает? Нет, надо молчать, терпеть и слушать…
— Теперь, Никита Кузьмич, запомни явку, — сказал Геннадий Андреевич: — деревня Малиновка…
— Так!..
— Хата Полозневой. На краю деревни…
— Так… Запомнил.
— Пароль: «Нельзя ли воды напиться?» Тебе ответят: «Воды много, пей сколько хочешь!..» Понятно?.. Повтори.
Никита Кузьмич повторил.
— Задачу свою уяснил? — спросил Геннадий Андреевич. — Ничего повторять не надо?
— Все понятно, Павел Мартынович!
— Действуй, но осторожно! Прощай… Пойди попридержи пса, пока я перелезать буду…
По коридору глухо простучали шаги двух людей. Хлопнула входная дверь. Залаял в глубине двора пес. Потом лай стал еще громче. Никита Кузьмич вновь перевел собаку на старое место… Через минуту опять хлопнула дверь. Стукнул засов. Борзов с минуту постоял у двери, за которой притаился дрожащий от нервного напряжения Коля, а потом, видимо успокоенный, вернулся в свою комнату.
Коля тут же опять засунул голову в печку.
— Это вы, господин Блинов?.. — услышал он голос дяди Никиты. — Простите, что звоню ночью. У меня крайне важное сообщение… Да, может подождать до утра… Слушаюсь… Ровно в девять утра я у вас…
Эти слова разрушили все Колины сомнения.
Геннадия Андреевича и его подпольщиков несомненно ждала страшная опасность.
Глава пятая
ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ
Полночи проворочался Коля на узком, жестком диване, а затем забылся в глухом, тяжком сне. Проснулся он так же внезапно, как и заснул. Чувство острой опасности, которое вдруг возникло где-то в самых отдаленных глубинах сознания, мгновенно выхватило его из сна. Как будто пружина рванула его кверху. Полетела в сторону рваная шинель, которой он укрывался, и он встал посреди комнаты, взлохмаченный, с красной полосой от жесткого диванного валика через всю левую щеку.