Однако речь Комбефера растрогала всех. Было в этой сцене что-то острое и мучительное, что пронзило его и пробудило из забытья. Им владела одна мысль — умереть, и он не желал ничем отвлекаться, однако в своем зловещем полусне подумал, что, губя себя, не запрещается спасать других.
Он возвысил голос.
— Анжольрас и Комбефер правы, — сказал он, — не нужно бесцельных жертв. Я согласен с ними; но надо спешить. То что сказал Комбефер, неопровержимо. У кого из вас есть семьи, матери, сестры, жены, дети, пусть выйдут вперед.
Никто не тронулся с места.
— Кто женат, кто опора семьи, выходите вперед! — повторил Мариус.
Его влияние было велико. Вождем баррикады, правда, считался Анжольрас, но Мариус был ее спасителем.
— Я приказываю! — крикнул Анжольрас.
— Я вас прошу, — сказал Мариус.
Тогда храбрецы, потрясенные речью Комбефера, поколебленные приказом Анжольраса, тронутые просьбой Мариуса, начали указывать друг на друга.
— Это верно, — говорил молодой пожилому, — ты отец семейства, уходи.
— Уж лучше ты, — отвечал тот, — у тебя две сестры на руках.
Разгорелся неслыханный спор. Каждый противился тому, чтобы его вытащили из могилы.
— Торопитесь, — сказал Комбефер, — через четверть часа будет поздно.
— Граждане! — настаивал Анжольрас. — У нас здесь республика, все решается голосованием. Выбирайте сами, кто должен уйти.
Ему повиновались. Несколько минут спустя пять человек были выбраны единогласно и вышли из рядов.