Иджер давно перестал обращать внимание на диковинные глаза ящеров, одновременно смотревшие в разные стороны, совсем как у хамелеона, зелено-коричневую чешую, заменявшую кожу, когтистые руки и ноги и широкие челюсти, полные маленьких заостренных зубов. Даже раздвоенные языки, которыми они иногда облизывали жесткие почти неподвижные губы, больше не вызывали у него отвращения — хотя к ним Сэм привыкал дольше всего.

— Сегодня нам будет тепло? — спросил Ристин.

Хотя ящер задал свой вопрос по-английски, в конце он добавил короткое вопросительное покашливание, характерное для языка инопланетян.

— Да, сегодня ночью нам будет тепло, — ответил Сэм на языке ящеров, снабдив свои слова другим видом покашливания, подчеркивающим смысл сказанного.

У него имелись все основания для подобной уверенности. Ящеры не слишком усердно бомбили Северную Дакоту: стратегически важных объектов здесь не было. Ровные бесконечные поля напомнили Сэму Небраску, где прошло его детство. Нью-Сэлем вполне мог быть одним из маленьких городков, расположившихся где-нибудь между Линкольном и Омахой.

Фургон остановился возле засыпанного снегом валуна с неестественно плоской верхушкой. Барбара рукавом стряхнула снег.

— Ой, смотрите, табличка, — сказала она, продолжая счищать снег, чтобы прочитать написанные на бронзе слова, и вдруг весело рассмеялась.

— Что там смешного? — поинтересовался Иджер. По рассеянности он добавил к своим словам вопросительное покашливание.

— Это Стоящий Вверх Дном Памятник, — ответила Барбара. — Во всяком случае, так написано на табличке. Похоже, один из первых в здешних краях фермеров начал пахать землю, но тут появились индейцы, посмотрели на куски дерна, разровняли землю и сказали: «Нужно положить на место». Фермер подумал немного, решил, что они правы, и принялся разводить молочный скот. Теперь Нью-Сэлем славится своими коровами.