Она звонила долго. С полчаса. Пришел Виталий, нагруженный бутылками и пакетами.

- Ты не сердишься, что она выбрала меня? - спросил я.

- Я не очень привередливый, - засмеялся он. - Наташка так Наташка.

Прошло еще полчаса. Минули вообще все возможные сроки. Вспоминались различные истории о том, как юные красотки завлекали к себе мужчин, напаивали их, потом вваливались их дружки...

- Это отпадает, - сказал Виталий, - нас ведь никуда не завели. В общем, нормальное "динамо"...

- А ты уверен, что она из "Динамо"? - спросил я. Он засмеялся и потащил меня к закрывающемуся метро.

- Нам крутанули "динамо", - пояснил он. - Динамистки пьют, едят на твои деньги, а после ни-ни...

- Это отпадает, - сказал я твердо. - Она была бескорыстна.

На следующее утро, переполненный раскаяниями и гневом на собственную слабость, я отправился в издательство.

Виталий уже сидел за своим столом, свежевыбритый, улыбчивый, благоухающий.

- Хочу тебя обрадовать, - сказал он как ни в чем не бывало, - не успел вчера ввалиться в дом, как позвонила одна дама, зовут Тамара, спросила Люсю...

- И что же?

- Познакомились, договорились на сегодня.

- С меня хватит, - сказал я, усаживаясь за стол.

- А она обещала привести Люсю, - проворковал Виталий.

Я открыл чью-то рукопись, но вместо букв увидел Люсю.

- Нет уж, - сказал, - Люси, Маруси... К черту. Иди к черту.

У Люси были длинные ноги, вишневый свитер обтягивал ее прелестную фигурку, серые глаза смеялись. Она с успехом училась на археолога, но это не мешало ей заниматься парусным спортом и любить Верлена. У нее был иронический склад ума, а когда я попросил пришить мне к пиджаку пуговицу, она и это сделала легко и с изяществом.

- Ну как? - спросил Виталий.

- К черту, - я был тверд. - Мадонны на улице не валяются.

Весь вечер в душе моей бушевали бури. Я освистывал себя и унижал. Я вспоминал о себе самое дурное. Кстати, и ту историю в провинции, под шарами. "Неужели, - думал я, - этого мало? Неужели я не гожусь для лучшего?!"