Приехав в Берлин, позвонил знакомым. Они до вечера на работе. Пошел гулять по городу и попал на демонстрацию против нацистов. Там бесплатно кормили — съел пять погонных метров сосисок и выпил бадью глинтвейна. Знакомые, собственно, не мои, а брата Миши. («Брата» — это для краткости, на самом деле он сын от первого брака мужа сестры моей бабушки — прим. авт.) Оказывается, Миша позвонил им неделю назад и предупредил, что приедет в гости его любимый братишка. На вопрос, как зовут братишку, он замялся и сказал, что ответит завтра — склероз. Назавтра мои знакомые позвонили в Москву сами и попали на Сашу (Мишиного маленького сына — прим. авт.) Саша объяснил, что приедет его брат и лучший друг Вовка, отличный парень. В общем, они сгорали от любопытства до моего приезда.

Мише ничего не говорите.

В конце концов мы вполне нашли общий язык. Они мне рассказывали про тяготы и лишения, вызванные объединением Германии, а я им — про ужасы разгула демократии при перестройке. Особое впечатление на них произвело то, по какой книге я готовился к путешествию. В Берлине я прожил несколько дней. Чтобы не стеснять гостеприимных хозяев, с утра до вечера слонялся по городу. Зима никак не начиналась, хотя был уже февраль: тепло, сыро и пасмурно, в парках даже подснежники зацвели. Архитектура тут довольно мрачная. Самое жизнерадостное здание — огромная синагога, гибрид Христа Спасителя с индийскими храмами.

Продал одному датчанину за сто марок железный штырь в качестве фрагмента баррикад у «Белого дома» — чем они хуже Берлинской стены? Договориться об оптовых поставках, к сожалению, не удалось.

Образ грабителя — колонизатора у нас ассоциируется с Англией. На самом деле немцы позволяли себе гораздо больше. В Пергамском музее собраны несметные сокровища, вывезенные ими из разных стран в конце прошлого и начале нынешнего века. Некоторые древние города — Пергам, Ашшур, Вавилон — сюда доставили почти целиком: стены, башни, мозаичные полы, великолепные изразцовые Ворота Иштар и так далее.