— Отлично, — Леля даже не ожидал такой удачи. — И кто хозяин? Установили?

— Ты огорчишься.

— Неужели?

— По документам «Ниссан» принадлежит Радзивиллу Герману Юлиановичу. Тело тоже принадлежит ему. Прошу любить и жаловать, — Гусалов растянул губы в добродушной улыбке. — Так что нас ждут черные дни.

— Значит, Радзивилл… — Леля пожевал губами и снова — теперь уже надолго — сунул голову в багажник. — Тот самый?

— Тот самый, — с готовностью подтвердил Курбский.

— Вот он какой, Радзивилл. Плакали наши денежки, а?

— Ты у меня спрашиваешь или у него? — схохмил обладатель самого черного в управлении юмора Саня Гусалов.

— В любом случае он нам теперь ничего не скажет.

И Леля с жадным, почти мальчишеским любопытством оглядел мощный торс покойника. Это тело готовилось жить долго. Сразу было видно, что Радзивилл следил за собой и изгонял малейший намек на жир, как изгоняют торгующих из храма.

— Качался, как думаешь? — спросил Леля у Гусалова.

— Ну, то, что тренажерные залы посещал, — как два пальца об асфальт. А что касается всего остального, как говорит наш уважаемый эксперт, вскрытие покажет…

Но и без вскрытия Леля уже знал, что ему подсунули дрянное, тухлое и катастрофически бесперспективное дело. И с минуты на минуту на Долгоозерной высадится десант нахальных телевизионщиков. Они, как мухи, обсядут несчастную тушку Радзивилла, несчастного Лелю, несчастного Саню Гусалова, несчастных сотрудников ГИБДД и несчастный новехонький «Ниссан». Самыми счастливыми в этой ситуации выглядели два задержанных преступника, скрытые от посторонних глаз в «рафике». Что и говорить, не каждый день в городе убивают таких людей.

Герман Радзивилл был управляющим одним из самых влиятельных в городе коммерческих банков — «Ирбис». Статус коммерческого не мешал «Ирбису» прокачивать бюджетные деньги и иметь договоренности о финансировании нескольких крупных проектов.