-- Вы опять! Что за словечки у вас?!

-- Но была ведь женщина, -- укладывая в пакет бокалы и бутылку молочного ликера, проговорил Братченко. -- Эх, богатенький, видно, клиент был. Такой ликер под четыреста рубликов в магазинах.

-- Вам виднее, молодой человек. Потом здесь алюминиевой пылью пройдетесь. А теперь посмотрим санузел.

Они вернулись в коридор и открыли дверь в ванную.

Братченко сразу схватил Серафимову в обнимку, ожидая очередного проявления ее профессионального заболевания, но та отбилась и не без кокетства сказала:

-- Молодой человек, во-первых, это нужно делать галантнее, а то вы мне, неровен час, ребра переломаете. Во-вторых, мой дорогой, я на женские трупы не реагирую, пора бы знать.

-- Буду знать, Нонна Богдановна, -- закивал смущенный Братченко.

-- И еще, Витенька. Сколько раз я буду повторять, что это ваша прямая обязанность -- сразу пройти по всей квартире, и желательно с мерами предосторожности, как в американских бо--евиках.

-- Я не любитель... -- проворчал Братченко.

-- А вы и не должны быть любителем. Вы должны быть -- профессионалом.

Ванная комната представляла собой большой зал с зеркальным потолком и огромными зеркалами вдоль стен, вместивший не только необходимые атрибуты, но и мраморную угловую тумбу, душевую кабину, маленькую датскую сауну и джакузи.

-- Проверьте, Виктор, мои подозрения... -- повторила Серафимова.

-- Да-да, -- Братченко приготовился.

-- Этот Финк по гороскопу, наверное, рыба, уж я-то в этом разбираюсь.

Братченко обмяк и, кивнув в сторону второй жертвы, спросил:

-- А что это она делала такое? На унитаз похоже.

На биде серого мрамора спиной к вошедшим восседала обнаженная женщина. Ее шея была перевязана колготками.

-- Это в вашем возрасте тоже пора знать. Обычная гигиеническая процедура... Кажется, "скорая" подъехала.

-- У вас хороший слух, Нонна Богдановна, -- подольстился Братченко.