- Честное слово! Все будет так, как вы хотите. Она, казалось, успокоилась и спросила с улыбкой:

- Правда?

Он посмотрел ей в глаза.

- Клянусь вам!

- Берите билеты, - сказала она.

Дорогой они не могли разговаривать: вагон был переполнен.

По приезде в Мезон-Лафит они пошли к Сене.

От теплого воздуха душу и тело охватывала истома. Солнце ярко светило на реку, на листву, на лужайку, зажигало искорки веселья в сердце и в крови. Они шли по берегу, взявшись за руки, и смотрели на рыбешек, стайками скользивших в воде. Они шли, охваченные счастьем, словно неслись над землей в блаженном упоении.

Наконец она сказала:

- Вы, верно, считаете меня безумной? Он спросил;

- Почему? Она пояснила:

- Разве не безумие поехать сюда вдвоем с вами?

- Да нет же! Это вполне естественно.

- Нет, нет! Совсем не естественно! Для меня, - потому что я не хочу оступиться, а вот так-то и оступаются. Но если бы вы только знали, как это грустно - каждый день одно и то же, день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Мы живем вдвоем с мамой. А она на своем веку видела много горя и разучилась радоваться. Я стараюсь не унывать. Смеюсь, когда могу, да не всегда выходит. Все равно нехорошо, что я поехала. Вы-то хоть не осуждайте меня.

Вместо ответа он быстро поцеловал ее в шею. Но она отстранилась резким движением и сразу вспыхнула;

- О, господин Франсуа! Ведь вы поклялись!

И они возвратились в Мезон-Лафит.

Они позавтракали в "Тихой пристани", приземистом домике, приютившемся под сенью четырех огромных тополей на берегу реки.

От воздуха, жары и легкого белого вина они раскраснелись, их смущало то, что они вместе, они чувствовали себя неловко и молчали.

Но после кофе на них внезапно напала веселость. И, переправившись на противоположный берег, они пошли вдоль Сены к деревне Ла Фретт.

Вдруг он спросил.

- Как вас зовут?