— Пусть. Ставь на тринадцать.

Паво меняет бумажку, бросает золотой на тринадцать и снисходительно улыбается на такую нелепость.

— Проиграно! — говорит отец. — Попробуй ещё раз. Ставь вдвойне.

Паво больше не возражает. Это слишком забавно. Все пересаживаются, Паво раз за разом удваивает ставку, и всем хочется видеть необыкновенного игрока, хозяина Синвара. Он уже очень захвачен игрой, живые глаза следят за бегущим шариком, он вертится на стуле. Руки сжимаются в кулаки; на одном пальце у него два драгоценных перстня.

Когда крупье называет цифру двадцать три вместо тринадцати, он восклицает:

— Ещё раз поставь на тринадцать! Ставь сотню!

— Но…

— Ставь сотню.

Паво ставит. Колесо вертится, шарик пробегает раз двадцать-тридцать по всем цифрам, он выбирает между всеми возможностями — чёрное и красное, чёт и нечет, — он исследует всю систему, обнюхивает каждую цифру и, наконец, останавливается.

— Тринадцать! — кричит крупье.

— Ну, Паво, кто был прав? — говорит хозяин Синвара. Он очень горд и говорит так, чтобы все слышали: — Ставь ещё раз. Ставь сотню на тринадцать.

— Ты шутишь, отец. Должно быть, больше во весь вечер не будет тринадцати.

— Ставь сотню на тринадцать.

— Зачем бросать даром деньги?

Хозяин Синвара начинает терять терпение, делает движение, чтобы вырвать деньги у сына, но овладевает собой и говорит:

— Сын мой, а если у меня явилось намерение, по известной тебе причине, сорвать банк и разорить эту мерзкую рулетку? Поставь сотню на тринадцать.

Паво поставил. Он обменялся улыбкой с крупье, а румын громко захохотал. На соседнем столе бросают играть в баккара, и всеобщее внимание сосредоточено на рулетке.

— Тринадцать!

— Что я говорил! — восклицает хозяин Синвара. — Возьми деньги и пересчитай. Сколько должно быть? Паво поражён.

— Здесь три с половиной тысячи, — говорит он подавленно. — А всего ты выиграл почти пять тысяч.