БОРОДКИН. Извиняюсь за беспокойство, вы будете директор? Очень приятно. Я, можно сказать, прибыл, явился, одним словом. Вызывали, начальник? Я хотел сказать, товарищ директор. Я являюсь папой Лосева Григория из этого... как его... Сами знаете, чего мне вам объяснять?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Вы - отец Лосева?

БОРОДКИН. Вот именно. Такая нагрузка. Извиняюсь, может, не вовремя?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Нет, очень даже вовремя. Да, нагрузка у вас тяжелая. Хорошо, что зашли, я хотел с вами посоветоваться.

БОРОДКИН (обретая твердость). Правильно делаете. С народом надо советоваться. Мой-то Лосев натворил чего? Верно, что родителей на помощь призываете. Родители - это сила. (Показывает кулак.) Мы мобилизуемся и примем все меры!

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Нет-нет, товарищ Лосев. Все меры принимать - зачем же? Для беспокойства пока нет оснований.

БОРОДКИН. Когда основания будут, тогда поздно. Надо сейчас, сразу бить по основанию. Будьте спокойны, я ремешочек берегу, солдатский. И если что, не сомневайтесь...

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Ни в коем случае! Прошу: никаких таких мер. Просто ваш сын - человек в нашей школе новый. В коллектив еще не вошел. Новенький - всегда кот в мешке.

БОРОДКИН. Значит, мой сын - кот?

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. Это просто образ... Я вас пригласил познакомиться со школой. Школа наша, должен сказать, в районе на очень хорошем счету. И нам хотелось бы выяснить, какая обстановка у вас в семье?

БОРОДКИН. Обстановка нормальная. Гарнитур чешский за семьсот двадцать пять, холодильник ЗИЛ сделал, стиральная машина "Рига", швейная...

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ (перебивая). Я про обстановку в ином смысле. В духовном.

БОРОДКИН. Намек понял. И в духовном - ажур. Телевизор цветной "Сони", транзистор, конечно, импортный, проигрыватель, пластинки имеются, есть одна симфоническая. Сонату на балалайках исполняют.

СТАНИСЛАВ ПЕТРОВИЧ. А отношения у вас в семье? Не бывает похолоданий, грубости?