– Следующий! – бросает начальница, закрывая прения.

После редколлегии журналисты раздела «Общество», как обычно, переместились в «Эльзасское кафе» в нижнем этаже здания и начали заказывать пиво – кружка за кружкой, пока не почувствовали, что мир начал чуть-чуть покачиваться.

– Будь осторожнее, – посоветовал Лукреции Франк Готье. – Зря ты ей так отвечаешь. Тенардье – крутая тетка. Если она тебя невзлюбит, то все жилы вытянет.

Она думает, что если ее не будут бояться, то перестанут уважать. В прошлом году она одну девчонку так унижала на собраниях, что той пришлось уволиться, – добавил Кевин Абитболь.

– Она жестокая. Беспричинная жесткость – роскошь истинных начальников, – важно изрек Максим Вожирар.

Вопреки своим сатирическим статьям, в которых он высмеивал человеческие пороки, этот журналист необычайно угодлив с любым начальством.

– За это их и уважают, – заключил Жислен Бержерон, завидовавший Вожирару, ходившему у Тенардье в любимчиках.

– Раз так, я лучше уйду из этой редакции, – мрачно сказала Лукреция.

– Не стоит. Если ты не будешь продолжать упираться, все будет хорошо, – ответил Франк Готье. – Она отвергла бы любое твое предложение просто потому, что любит ставить новичков на место. Особенно женщин. Она женщин не любит. Но я хорошо знаю Тенардье. Она быстро вспыхивает и быстро остывает. Брось ты это недостающее звено, найди другую тему. Типа «надо ли сводить бородавки со ступней». Об этом она тебе не помешает написать. К тому же ей ужасно нравятся такие статьи.

Лукреция обвела взглядом присутствующих.

– Бедные мои друзья, вы так трепещете перед ней? Я вас действительно не понимаю! Вам неинтересно узнать правду о происхождении человека?

– Нет, – признал Жислен Бержерон.

– Мне тоже, – подтверждает Флоран Пеллегрини. – Мой отец был алкоголиком. Возвращаясь из пивной, он осыпал меня затрещинами. И я совершенно не хочу знать, кто его породил. Они наверняка были еще хуже.