Глаза их встретились и узнали друг друга. Не то чтобы они видели когда друг друга: они никогда не видались, но во взгляде, которым они обменялись, они (особенно он) почувствовали, что они знают друг друга, понятны друг другу. Сомневаться после этого взгляда в том, что это был дьявол, а не простая, добрая, милая, робкая женщина, нельзя было.

- Кто вы? Зачем вы? - сказал он.

- Да отоприте же, - с капризным самовластьем сказала она. - Я измерзла. Говорю вам, заблудилась.

- Да ведь я монах, отшельник.

- Ну, так и отоприте. А то хотите, чтоб я замерзла под окном, пока вы будете молиться.

- Да как вы...

- Не съем же я вас. Ради Бога пустите. Я озябла наконец.

Ей самой становилось жутко. Она .сказала это плачущим почти голосом.

Он отошел от окна, взглянул на икону Христа в терновом венке. "Господи, помоги мне, Господи помоги мне", - проговорил он, крестясь и кланяясь в пояс, и подошел к двери, отворил ее в сенцы. В сенях ощупал крючок и стал откидывать его. С той стороны он слышал шаги. Она от окна переходила к двери. "Ай!" вдруг вскрикнула она. Он понял, что она ногой попала в лужу, натекшую у порога. Руки его дрожали, и он никак не мог поднять натянутый дверью крючок.

- Да что же вы, пустите же. Я вся измокла. Я замерзла. Вы об спасении души думаете, а я замерзла.

Он натянул дверь к себе, поднял крючок и, не рассчитав толчок, сунул дверь внаружу так, что толкнул ее..

- Ах, извините! - сказал он, вдруг совершенно перенесясь в давнишнее, привычное обращение с дамами.

Она улыбнулась, услыхав это "извините". "Ну, он не так еще страшен", подумала она.

- Ничего, ничего. Вы простите меня, - сказала она, проходя мимо его. - Я бы никогда не решилась. Но такой особенный случай.

- Пожалуйте, - проговорил он, пропуская ее мимо. Сильный запах, давно не слышанный им, тонких духов поразил его.