Он поднял на нее глаза, светившиеся тихим радостным светом, и сказал:

- Милая сестра, за что ты хотела погубить свою бессмертную душу? Соблазны должны войти в мир, но горе тому, через кого соблазн входит... Молись, чтобы Бог простил нас.

Она слушала его и смотрела на него. Вдруг она услыхала капли падающей жидкости. Она взглянула и увидела, как по рясе текла из руки кровь.

- Что вы сделали с рукой? - Она вспомнила звук, который слышала, и, схватив лампаду, выбежала в сени и увидала на полу окровавленный палец. Бледнее его она вернулась и хотела сказать ему; но он тихо прошел в чулан и запер за собой дверь.

- Простите меня, - сказала она. - Чем выкуплю я грех свой?

- Уйди.

- Дайте я перевяжу вам рану.

- Уйди отсюда.

Торопливо и молча оделась она. И готовая, в шубе, сидела, ожидая. С надворья послышались бубенцы.

- Отец Сергий. Простите меня.

- Уйди. Бог простит.

- Отец Сергий. Я переменю свою жизнь. Не оставляйте меня.

- Уйди.

- Простите и благословите меня.

- Во имя Отца и Сына и Святого Духа, - послышалось из-за перегородки. Уйди.

Она зарыдала и вышла из кельи. Адвокат шел навстречу.

- Ну, проиграл, нечего делать. Куда ж вы сядете?

- Все равно.

Она села и до дома не сказала ни одного слова.

Через год она была пострижена малым постригом* и жила строгой жизнью в монастыре под руководительством затворника Арсения, который изредка писал ей письма.

VI

В затворе прожил отец Сергий еще семь лет. Сначала отец Сергий принимал многое из того, что ему приносили: и чай, и сахар, и белый хлеб, и молоко, и одежду, и дрова. Но чем дальше и дальше шло время, тем строже и строже он устанавливал свою жизнь, отказываясь от всего излишнего, и, наконец, дошел до того, что не принимал больше ничего, кроме черного хлеба один раз в неделю. Все то, что приносили ему, он раздавал бедным, приходившим к нему.