Сук Хи не раз слышала об этом, знала, что подруга снова готова расплакаться.

— Не надо вспоминать, а то и я разревусь, глядя на тебя, — тихо проговорила Сук Хи и присела на скамейку.

Скрипнула калитка, и вошел Тхэ Ха. Чон Ок вздрогнула, повернулась и не смогла сдержать радости. Словно из-за тучи выглянуло солнце и осветило ее лицо. Сук Хи с удивлением заметила, как ее подруга взволнована и обрадована.

— Ну как? Управились?—спросил Тхэ Ха. Он выглядел очень усталым. В руках у него был ящик с динамитом.

— Закончили, — ответила Чон Ок.

— Садитесь, — предложила Сук Хи, указав на скамейку.

Тхэ Ха осторожно опустил ящик на землю, вытер платком лицо.

— Что слышно? Говорят, все эвакуируются… — негромко сказала Чон Ок.

— Да, поэтому к вам и зашел. Раз кончили свою работу, ступайте в комитет партии.

— А куда эвакуируются?—Чон Ок виновато посмотрела на Тхэ Ха, как бы извиняясь за свою назойливость.

— Одни в горы, другие — в тыл, — нехотя ответил он и затянулся сигаретой. Трудно было понять, то ли Тхэ Ха рассержен этим вопросом, то ли устал.

— А нам можно в горы? — не унималась Чон Ок.

— Пожалуйста, только не советую. Лучше в тыл. — Тхэ Ха не мог ответить иначе: он любил Чон Ок, боясь даже себе в этом признаться.

— Почему же всем нам не уйти в горы?

— Женщинам там будет трудновато, вот почему.

— Ничего, я выдержу. Пусть другие эвакуируются в тыл, а я останусь здесь.

— Комитет партии не разрешит.

— Нет, разрешит, — не сдавалась Чон Ок.

— Ну и упрямая! По-моему, тебе в горах делать нечего.

Он понимал, что напрасно убеждать Чон Ок, все равно она пойдет к парторгу и будет добиваться своего.

Сильный взрыв где-то совсем недалеко потряс воздух. Девушки невольно пригнулись к скамейке. Тхэ Ха встал. Долина и окрестные сопки содрогались от набегавших волн глухого эха.