Хрут осенью повернул назад, захватив много богатой добычи. Он поехал к конунгу, и тот его хорошо принял. Он предложил конунгу и его матери взять из добычи, что они хотят, и конунг взял себе треть всей добычи. Гуннхильд сказала Хруту, что она отняла у Соти наследство, а Соти велела убить. Он поблагодарил ее и отдал ей половину добра.
VI
Хрут провел зиму у конунга в большом почете. Когда же наступила весна, он сделался молчалив. Гуннхильд заметила это и, оставшись с ним наедине, спросила:
– Что с тобой?
Хрут говорит:
– А то со мной, что, как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.
– Хочешь в Исландию? – говорит она.
– Да, хочу, – говорит он.
– Уж не осталась ли там у тебя какая-нибудь зазноба? – говорит она.
– Нет, не осталась, – ответил он.
– А я Думаю все же, что осталась, – говорит она.
На этом их разговор кончился. Хрут пошел к конунгу и приветствовал его. Конунг спросил:
– Чего ты хочешь, Хрут?
– Я хочу просить, государь, чтобы вы отпустили меня в Исландию.
– Разве тебе там будет больше почета, чем здесь? – говорит конунг.
– Нет, – отвечает Хрут, – но всякому своя судьба.
– Кто сильней, того не перетянешь, – говорит Гуннхильд, – позвольте ему, государь, ехать, куда ему хочется.
В стране был тогда недород, но Гуннхильд все же дала ему с собой муки, сколько он захотел. Они с Ацуром стали снаряжаться в путь, и когда они были совсем готовы, Хрут пошел к конунгу и Гуннхильд прощаться. Она отвела его в сторону и сказала:
– Вот золотое запястье, я хочу подарить его тебе. И она надела запястье ему на руку.
– Много хороших подарков получил я от тебя, – говорит Хрут.
Она обняла его рукой за шею, поцеловала и сказала:
– Если моя власть над тобой так велика, как я думаю, то ты не будешь иметь утехи в Исландии с девушкой, которая у тебя на уме. А с другими женщинами ты добьешься чего хочешь. Мы оба поступили нехорошо. Не было в твоих речах доверия ко мне.