Прогревая машину, я налила из термоса кофе, закурила и исключительно из женского любопытства открыла первую книжку. Не понравится, верну обратно: благо и магазин под боком. "Вкус хризантемы". Ну, понятно, народ сейчас падок на восточно-японскую экзотику.

"Тише! Я слышу стук твоего сердца. Если ты положишь ладонь мне на лицо, шероховатое от бумаги, типографской краски и отпечатков чужих пальцев, то услышишь ритм моего сердца. Они бьются в унисон. Тише! Все мы вступаем в этот страшный лабиринт смерти и надеемся, что сможем из него выйти без потерь. Без шрамов. Царапин. С улыбкой и надеждой на будущее. Чтобы потом сесть в тени деревьев и выпить зеленого чая с цветками хризантем. У него особый — горький — вкус, дарующий силы. Но почему никто не знает, что вслед за тобой в лабиринт вступает сама смерть. У нее бесшумные лапы, как у кошки. Но если она хочет, то начинает клацать когтями по полу. И тогда ты знаешь, что она идет вслед за тобой, чутко улавливая запах страха.

Влево-вправо-вперед. Так пешка в руках неопытного игрока совершает хаотичные перемещения на доске, помеченной клетками. Так кубик выбрасывает "один" вместо шести, и твои шашки заствают, не в силах пошевелится на лаковой доске. Ты умеешь играть в нарды? Какая досада! Вряд ли тебе пригодятся эти знания теперь.

Итак, ты волен в своих передвижениях, ты даже можешь взять тайм-аут и переждать, укрывшись за следующим поворотом, восстанавливая дыхание и чувство страха, а можешь, повернувшись, встретить ее — лицом к лицу. Последнее — есть знак большого ума и знак такой же, большой, глупости. Самый сильный инстинкт человека — инстинкт самосохранения, и ты сознательно от него отказываешься. Во имя чего? Гордости? Пустых надежд? Или пьяной смелости? Но это твое право, и не мне его судить. Жаль только, что мы больше никогда не выпьем с тобой зеленой чай с цветками белой хризантемы. Тише! Я слышу, как смерть идет за тобой. Берегись!"