Сегодня — общая смена братишек, в остальные дни мальчики успешно подменяют друг друга, и это хорошо, поскольку иначе большинство наших сотрудников элементарно бы спятили. Спасибо, Гриша! Пожалуйста, только я не Гриша, а Миша! А, понятно! Ну, так спасибо, Миша! Пожалуйста, только я не Миша, а Гриша! И так до бесконечности. Пока эти двум паразитам не надоест.

— Чего так рано, Стефания Андреевна? Не спится? — сочувственно пробормотал один из них. Ему-то до моего прихода как раз спалось, судя по мятому лицу. Я пригляделась: точно, порножурнальчик вместо "Спокойной ночи, малыши" перед сном просматривал. Вон, как девица на щеке отпечаталась: любо-дорого посмотреть! — Сны дурные видите?

— Вижу. Кошмары.

— А! Так то старость, Стефания Андреевна, даже и не сомневайтесь! Кошмары — к старости. А тот, кто рано встает, уже на полпути к могиле. Вчера по новостям передавали. Молодые спят долго и крепко. Старики — почти не спят. Приезжают на работу рано, будят… Но ведь старость — это еще и мудрость.

Удивительное дело — я даже не обиделась:

— Намек понят. Комплимент, несмотря на всю его сомнительность, принят. Теперь вопрос на засыпку: кто-нибудь уже пришел?

— Вы — первая, — с непонятной гордостью ответил Гриша или Миша. — Даже уборщицы нет. Она к половине девятого обычно приходит. Ведрами гремит, спать… то есть охранять не дает… А так никого — тихо здесь, Стефания Андреевна, как в гробу. Даже иногда страшно становится, особенно в непогоду: хлопки, крики, шепотки, топот ног — и тишина!

— А мертвые с косами вдоль дорог не стоят?

— Мертвые? С косами? — на лицах-клонах появилась печать раздумий. — Не-а! У нас ведь дорог тут нет, одна лестница. И лифт! Какие ж тут мертвые? Храм науки все-таки, ни хухры-мухры!

Коротко и ясно: раз пришла в храм науки, так ею, родимой, и занимайся.