
Джокер взял чашку кофе и подсел к психологам. Те с готовностью приняли старого знакомого в свои сплоченные комплексующие ряды. Теперь объектом студенческой критики стал Юнг, когда-то отрекшийся от догм своего учителя.
— Мы в ответе за тех, кого вовремя не послали! — прыщавый юнец с замашками несостоявшегося дона карлеоне ткнул Джокеру пальцем в бок, приглашая присоединиться к дискуссии. Тот коротко кивнул, мол, слышу-вижу-никому ничего не скажу. И закурил, уверенно, с наслаждением. Юнец удовлетворился столь выразительной позицией молчуна-собеседника и продолжил: — Если бы Юнг послал Фрейда на три буквы еще во время учебы, то он бы поступил как настоящий мужик. Но нет: он дождался, когда учитель зависнет на кокаине и сделается посмешищем для всей Европы, и только тогда нанес свой удар. Роковой удар!
— Ни-ч-чего п-а-адобного! — решительно возразил еще один кандидат на диплом психоаналитика. Его круглые очечки запотели от фрейдистского волнения. Язык едва справлялся со словами, создавая им одну преграду за другой: — Он п-п-просто увидел л-либидо. И п-понял, что оно мат-териально. А Фрейд не з-знал, что оно мат-териально. И в этом была его ошибка.
Время от времени Джокер бросал банальные реплики, поддерживая тлеющий разговор, и украдкой изучал зал.
Как смешон человек перед призраком надвигающейся опасности! Пусть он ее не видит, но инстинкт не обманешь. Под его тяжелым взглядом вздрагивали, подавляя волну беспричинной дрожи. Показалось? Показалось! Все хорошо! Жизнь — прекрасна, что удивительно! На лицах посетителей он ловил фальшивые отблески: "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Как здорово, что время скуки и бездействия подходит к концу". Джокер единственный знал, что объединяло всех, кто сидел сейчас за столиками. Все они — часть задуманной игры. Он знает их пароли, ники, мечты, надежды, соблазны и страхи. И самое главное, он знает, что большинство из этих гладких девочек, сытых мальчиков, непризнанных гениев и свободных художников очень скоро будут мертвы. И руководить их смертью будет он, Джокер.
