Очевидно, подавленный этой гнетущей обстановкой, а может, просто спросонья поэт Коржавин на мои вопросы отвечал вяло и невпопад.

- Как Люба? - справлялся я о здоровье его жены.

- Люба? - переспрашивал он с бестолковостью, соответствовавшей его отсталому мировоззрению.- Люба спит. А как Ира?

Думаю, Вам приятно будет узнать, что руководимая Вами система работала превосходно. Слышимость была такая, как будто сонный поэт Коржавин сидит не на противоположной стороне планеты, а где-то совсем рядом. Наш разговор, сам по себе не представлявший никакого интереса для постороннего уха (так мне казалось), был тем не менее красноречивым подтверждением того, что мы живем в эпоху разрядки международной напряженности, когда сближаются континенты, когда контакты и обмен информацией (пусть даже пустяковой) между людьми стали не только доступны, но и поощряются странами, подписавшими соглашения в Хельсинки.

Увы, торжество разрядки длилось недолго.

Утром следующего дня, сняв телефонную трубку, я с огорчением отметил, что она молчит как рыба. "Что-то сломалось",- сказал я себе и пошел к ближайшему автомату.

- 151-28-53? - очаровательным женским голосом переспросило бюро ремонта.Это ваш телефон?

- Мой.

- Выключен за хулиганство.

Я растерялся и положил трубку. Но потом позвонил опять:

- Простите, может быть, я ослышался... за что выключен?

- Это ваш телефон? - снова спросили меня.

- Нет, не мой,- ответил я на этот раз.

- Выключен за неуплату.

Вопреки репутации хулигана я старался быть вежливым:

- Только что вы назвали другую причину. Пожалуйста, подумайте и ответьте поточнее, за что выключен мой телефон.

Кажется, она была смущена. А может, и нет.