- Видал, как он нас ограбил, этот разбойник? - удивленно глядя на меня, сказал Ачико.

- Гениально назвали его русские - воробей!

- То есть в чем гениальность?

- "Вора бей", понимаешь?

- Да ради бога, это ты сейчас придумал, - пренебрежительно проговорил Ачико.

- Не я, а русские придумали пичуге такое название.

- Вообще-то верно, название точное, - усмехнувшись, согласился он. Гляди-ка, он опять тут как тут! - воскликнул Ачико и подвинул на краешек стола еще кусочек хлеба. Воробей на этот раз к хлебу не прикоснулся, сидел себе на изгороди, склонив набок голову, и глядел на нас вызывающе, с задором.

- Чирик, чирик, - произносил он время от времени и менял при этом место.

- Могу спорить, что он знает грузинский и подслушивает нас, серьезно сказал Ачико.

- Смотри, не ляпни что-нибудь, вдруг он турецкий шпион! - предостерег я Ачико и от души расхохотался.

- Ты шутишь, а он гляди как слушает.

Воробей и вправду вел себя удивительно. Он склонил головку таким образом, что одно его ушко было обращено к нам.

- Кыш, сплетник этакий! - прикрикнул на него Ачико и взмахнул рукой. Воробей не шелохнулся.

- Ну, господин воробей, чего изволите? - осведомился тогда Ачико.

Воробей ему что-то ответил.

- О, пожалуйста, сию минуту! - Ачико засуетился и поставил на землю свою чашку.

- Чего он хочет? - поинтересовался я.

- Кофе, говорит, желаю, небось сами пьете, а я разве не человек?

Воробей слетел с изгороди на землю и с опаской стал приближаться к чашке.

- Иди, иди, не бойся! - подбодрил его Ачико.

Воробей заглянул в чашку и принялся клевать кофейную гущу.

- Но, но, не увлекайся, чего доброго, сердце испортишь, забеспокоился Ачико и нагнулся, чтобы поднять чашку. Воробей вмиг улетел обратно на изгородь.