На его глаза навернулись вполне натуральные слезы. Мужик зашмыгал носом, вытер ладошкой щеки, отлично изображая смущение, вызванное минутной слабостью.

— Да перестаньте вы! Я же сказал: розыгрыш удался, вы честно заработали гонорар, зовите ребят и верните ребенка родителям. Как они не побоялись малыша отдать в чужие руки?

— Ты и есть родитель, а я дедушка. Не справиться мне одному с Петькой, но буду всячески помогать. А Ленка, лахудра гулящая, в Германию три месяца назад укатила, пляшет там в каком-то ресторане, трясет ляжками. Ни дня Петьку не кормила, искусственник парень, но вес хорошо набирал. Я тебе тут на первое время, — он показал на сумку, — несколько коробок смеси принес. А еще Петькину одежонку, бутылочки и прочее приданое…

— Послушайте! Меня это начинает утомлять. Должна быть, в конце концов, мера. Заканчивайте представление художественной самодеятельности и до свидания.

— Ты это в смысле, что не признаешь Петьку?

— Естественно!

— Имеются данные.

Мужик наклонился, расстегнул «молнию» на сумке, вытащил пластиковую папку. Протянул ее Андрею, но тот и не подумал брать. Тогда мужик стал вынимать из папки документы и складывать их на столик:

— Вот, значит, Петькино свидетельство о рождении, тут ты четко записан как отец. Вот паспорт твой. Это, — потряс в воздухе листочками, исписанными корявым почерком, — я инструкции составил, как жена продиктовала по Петькиному режиму и кормлению. А также наш адрес и телефоны. Только сейчас бесполезно звонить, я у жены в больнице буду… до последнего… — Он опять шмыгнул носом, удерживая слезы. — Господи, за какие грехи ты меня наказываешь?

— Хватит паясничать! — гаркнул Андрей. Но мужик его не слушал, достал из папки последнее — несколько фото:

— Вот тут ты с Ленкой, в натуре. Похож. Скажешь не ты?

Андрей невольно шагнул к столику. Паспорт — ничего удивительного. Года полтора-два назад он терял паспорт, получил новый.