
Наутро хату разгрузили, так, что две шконки остались не заняты. Началась лафа. В соседних хатах по два человека на шконку, а то и больше. Пришел Косуля, поинтересовался, не тесно ли в камере, намекая на свою причастность к вопросу, на что получил ответ: нет, в камере не тесно, на тюрьме -- тесно. -- "Ну, знаешь, я стараюсь..." -- "Это заметно" --двусмысленно ответил я и погрузился в нервное размышление, не отвечая на вопросы. Косуля тоже занервничал и ушел.
Через пару дней вызвали на продол. Женщина, что говорила "еще посмотрим", спешно распоряжалась, торопя вертухаев; прозвучало слово "спецэтап", и не успел я глазом моргнуть, как завели на сборку, тут же вывели и, минуя процедуру идентификации личности на выходе, спешно усадили без всяких наручников в обыкновенный УАЗ без решеток и поехали. Без оружия, без дубинки к нам подсел огромный мент с ручищами как гири и предупредил: "Только без шуток, господа!" Но господа шутить настроены не были, и было их всего трое: я и двое немощных, совершенно желтых от гепатита арестантов, которые как дистрофики медленно и радостно переговаривались друг с другом.
