Матушка нищих в тот день кормила. Нищие по земле русской из конца в конец ходят, всё знают.

Ваня с нищими за столом сидел, из одного горшка щи хлебал, много чего услышал про хана Улу Махмета.

— За грехи наслал Господь яко саранчу — орду казанскую! — говорил крошечный, но с бородой до колен старичок, посаженный нищими во главе стола. — Саранча — осьмая казнь фараона египетского.

— За что нас казнить? — смиренным голосом, не поднимая глаз от ложки, молвила нищенка, — Я в Киеве была, в Литовской земле, в самих Карелах! Наш народ у Бога не срамнее других. Наш народ тише, а жизнь у него горше.

— За митрополита Исидора терпим! — сказал сурово маленький старичок. — Исидор-еретик продал православную Русь Папе римскому. На красную мантию польстился. Он теперича кардинал!

— Исидор — сатанинский хвост. А народ-то причём? Ты Христа не продавал, я не продавала. На отрока погляди! — нищенка указала на Ваню. — Экий ясный свет в его глазках. За что малых детей наказывать?

— За что, спрашиваешь? — осерчал старичок, — Князь Дмитрий Иванович Донской — меч и щит Московского царства — пятьдесят лет тому отошёл ко Господу, и все полвека сыновья да внуки воистину великого князя смертным боем дерутся друг с другом. Города грабят, церкви жгут!

— Грех ровесник Адаму и Еве! Молимся плохо, — сказал нищий с удивительным радостным лицом и тоже на Ваню показал, — на них упование! На детскую молитву. Без детских молитв давно бы окочурились. Наша Русь — древняя, а до сих пор — дитя. Ты, отроче, помолись за нас!

Нищий встал, отёр бороду, трижды поклонился Ване.

— Зачем отрока смущаешь? — насупился старичок. — Лучше расскажи нам, откуда он взялся, татарский Навуходоносор? Ты ведь сам был пленником казанского хана!

— А как же! — просиял щеками, глазами. — Всё претерпел!.. Я у батюшки Макария, игумена обители Желтоводской, в истопниках подвизался. Послушание у меня такое было. Я дровокол не из худших!